Копьё Пересвета

Слабинка

Автор: Константин Черемных

 

В Национальной стратегии публичной дипломатии США (2007), исполнителями которой являются Госдеп, Агентство США по международному развитию (USAID), военное и разведывательное сообщества, есть термины "группа влияния" и "уязвимая среда". Первый термин в странах-мишенях — это "удобная" часть госаппарата, законодателей и журналистов. Она определяется не достатком, а мышлением: кто считает свою нацию неполноценной перед Западом, тот более податлив (cooperative). "Уязвимые среды" в стране-мишени тоже определяются не доходом, а градусом недовольства властью.

Команда, делегированная в РФ гарвардской программой "Интернет и общество" в 2009 г. (ранее изучавшая Египет и Иран), выявила целый ряд уязвимых сред: малый бизнес, офицеры, дольщики… Попутно гости (глава миссии Брюс Этлинг — экс-посланник USAID в Кабуле) установили "деловые отношения" с петербургским филиалом податливой Высшей школы экономики (НИУ ВШЭ). А на презентации доклада гарвардцев в Институте мира в США оказался "человек из народа" Алексей Навальный.

Доклад гарвардцев устарел: ротация в Минобороны и налоговые поправки сократили потенциал несогласия, нужный сценаристам "русской весны". А Эдвард Сноуден просветил весь мир о том, что Интернет — рутинный инструмент разведсообщества.

Но 27 июня 2013 г. законопроект о реформе РАН в одночасье создал новую уязвимую среду — ученых. Не потому, что он одним посулил высокие оклады, а других лишил самостоятельности. В законе было словечко "ликвидация" — для чиновника рутинное, а учеными воспринимаемое как оценка их труда властью. Чтобы доказать чиновнику важность своего труда, необходим общий язык с ним. Но академики измеряют свой результат числом открытий для целей страны, а министр Ливанов, в 2009 г., задумавший реформу вместе с Сергеем Гуриевым (тем самым, который пристроил Навального в Йель), меряет его цитируемостью и "торгуемостью" на глобальном рынке. Наука — про Фому, а закон — про Ерему. И у Фомы нашлись советчики.

Ольга Голодец, экс-подчиненная изобретателя залоговых аукционов Михаила Прохорова по "Норникелю" и участник экспериментов НИУ ВШЭ по внедрению новых образовательных стандартов, от имени правительства представляет закон Госдуме. А телеканал РБК-ТВ того же Прохорова, вложившего миллиард долларов в строительство спортивных сооружений в Нью-Йорке, но не нашедшего и десятой доли таких средств для поддержки молодых ученых, подсказывает ученому Фоме, что делать — валить из страны: в лучшем западном мире его-де поймут и обласкают.

Слово "блицкриг" озвучили первыми не левые, а либеральные блоггеры. Они же зорко углядели выбор времени для реформы. Почему летом? Чтобы прошло втихую. Вывод для читателя: ага, власть боится!

Власть — это кто? Сначала писали о "блицкриге Медведева". Но канал Прохорова подсказал: это всё Ковальчук. Значит, кооператив "Озеро", значит — Путин. Дальше — параллель с Минобороны, значит, а) реформа — ради дележа недвижимости (вот и Голодец о ней говорила), б) делят не просто чиновники, а силовики. Путин уже выслушал Фортова; ему доверены и научные, и хозяйственные полномочия, о ликвидации речи больше не идет. И что — "друзья народа" замолчали? Куда там! Они констатируют "кромешность времени", из которого "эволюционными шагами не выйти", и подтягивают сбоку довод: "В ситуации со Сноуденом Путин испугался".

Вот она, классическая право-левая игра (right-left game): ученым-коммунистам говорится, что президент "поддался США", ученым-либералам — что их сожрут алчные силовики, а всем вместе (по трафарету стран-мишеней) — что власть ничтожна, а равнодушие позорно.

Но как же эту власть, с ее планами индустриального и военного возрождения, угораздило подставиться под такую игру? Какую слабинку у нее углядели опытные мастера по возбуждению "брожений"? Вспомним другие федеральные законы со ссылками на мировую практику. Закон №122 о монетизации льгот, законы "О техническом регулировании", "О госзаказе", наконец, на практике невыполнимый Градостроительный кодекс. Что у них общего — кроме того, что некоторые из них сочинялись партнерами USAID? Все они исходят из презумпции виновности управленцев. Из догмы о том, что подчиненные "тырят" дотации, раздают подряды "своим", умыкают земли.

Из презумпции виновности академиков возникла и идея ликвидации РАН, а личные интересы подтянулись потом, как и к вышеназванным законам. Слабинка власти хорошо изучена. Давно известно, кому из вполне порядочных должностных лиц можно "впарить" рецепт, парализующий любую работающую систему, а кто — особенно из юристов по образованию — клюет на "антикоррупционную" наживку. Подобным образом уничтожались все несущие конструкции государства: образование, здравоохранение, РАО ЕЭС, реформы, направленные не на созидание, а на разрушение всего того, чем был силен СССР.

Создание и поддержка сайта Doweb.pro

© 2011-2018 Изборский клуб. Все права защищены.

Яндекс.Метрика